tomasi (tomasi) wrote,
tomasi
tomasi

Алексей Агафонов - натал Остапа Бендера

Алексей Агафонов
Гороскоп Остапа и его подлинная история
http://www.urania-astrology.ru/library/article/agafonov_27.html

Одесса уникальна по количеству и качеству рожденных, воспитанных или вдохновленных ею выдающихся, талантливых, гениальных людей.
Об одном из них - Пушкине - я уже написал немало. А другой, тоже знаменитый, своего рода советский Онегин или Печорин 20-30-х годов прошлого века, долго ждал своей очереди. И пусть он существует только в нашем воображении, для миллионов читателей он не менее, а то (уж простите) и более реален, чем "наше все".
Конечно, я говорю об Остапе Бендере.



agafonov27_pic01 agafonov27_pic02


        Обаятельный, остроумный, пышущий энергией и не лишенный своеобразного этического кодекса атлет, мошенник, виртуоз разведения лохов - таков Остап.
        Как объяснить его колоссальную, фантастическую, уникальную популярность? Казалось бы, всего лишь аферист, "великий комбинатор", "идейный борец за денежные знаки" из далекой эпохи, перечеркнутой и заглушенной коллективизацией, индустриализацией, войной и другими душераздирающими дуэтами Клио и Мельпомены. Но есть и что-то более глубокое и трогательное в любителе белых штанов; то, что заставляет нас сопереживать сыну турецкоподданного и - что греха таить - примерять его судьбу на себя.


И это что-то - результат знания последующей истории и скачка масштабов, разбившего вдребезги прежнюю систему ценностей: при НЭПе, в 20-х и даже начале 30-х годов Остап, неунывающий лидер, актер, находчивый режиссер-самородок и даже своего рода философ, еще мог существовать; но страна уже замерла перед очередным совместным номером двух муз, и скоро взмах туники Клио поднимет такой самум, в котором индивидуальные жизни будут лишь песчинками…
А может быть, разгадка обаяния Бендера в том, что, создавая его образ, Ильф и Петров описывали другого человека, которого хорошо знали и, возможно, любили, и личность прототипа то и дело видна за бендеровским броским, но плоским силуэтом? Она-то и делает Остапа живым, объемным, она-то и вызывает то восхищение, то сострадание!
Кто же этот прототип? Это Осип Шор, знакомый авторов "12 стульев" и "Золотого теленка", человек колоритный и небесталанный, "многодонный, как жизнь вне закона" (перефразируя О.Э.Мандельштама), со странной, причудливой, изломанной и печальной судьбой.
Сам Осип, его семья и все его окружение были талантливы.

agafonov27_pic03
Он родился 30 мая (11 июня) 1899 в Никополе, его мать Екатерина Бергер была дочерью крупного одесского банкира, а отец Вениамин Шор - купцом 2-й гильдии, владельцем лавки колониальных товаров (первые детские впечатления: индийский чай, аравийский и бразильский кофе, сандаловое дерево...) В 1900 году семья Шоров переехала в Одессу, где жила в доме №78 по улице Канатной (там же, где и братья Катаевы, Валентин и Евгений, впоследствии ставший Евгением Петровым):
agafonov27_pic04
Овдовев в 1901, Екатерина Бергер вскоре вышла замуж за петербургского купца Давида Раппопорта и уехала из Одессы, оставив обоих сыновей. Почти одновременно Осип остался и без отца, и без матери.
Во втором браке Екатерина родила дочь, впоследствии ставшую известной художницей по костюмам:

agafonov27_pic05
Эльза Давыдовна Раппопорт всю жизнь проработала на киностудии имени М.Горького. По ее эскизам сшиты костюмы героев фильмов "Добровольцы", "Эскадрон гусар летучих", "Простая история", "Белый Бим, черное ухо", "Доживем до понедельника" и других. Впоследствии Осип и Эльза были очень дружны.
Осип (домашние и друзья звали его Остапом) и его старший брат Натан остались жить в Одессе, у дедушки по отцу. Ося и Натанчик любили читать Майн Рида, Фенимора Купера и мечтали о кругосветном плавании. Остап грезил Бразилией и Аргентиной, носил белый костюм, напоминающий парадную морскую форму, капитанскую фуражку и набрасывал на шею шарф.
Дед - сугубый реалист - использовал братьев как рабочую силу у себя в лавке. Он был на короткой ноге с контрабандистами, криминальными авторитетами, бандитами и мошенниками, так что братья рано познакомились с изнанкой жизни. Однако у Натана эта публика вызывала стойкую неприязнь, и после гимназии он поступил на юридический факультет Новороссийского института. Остап чувствовал некоторое родство с нелегальным элементом, и его любимым предметом в гимназии было правоведение, которое он изучал как устав войск вероятного противника.
Оба брата были романтиками, но очень разными. Натан - талантливый поэт - входил в поэтические объединения "Зеленая лампа" и "Коллектив поэтов", дружил с В.Катаевым и Э.Багрицким, уже в 1914 году издал сборник своих стихов и вошел в историю литературы как "Анатолий Фиолетов - глашатай солнечных рассветов". Одесса была одним из культурных центров империи, а Фиолетов - ее восходящей поэтической звездой.

agafonov27_pic06
И.Бунин (для которого Одесса стала родной, здесь он любил и страдал, отсюда он уехал в эмиграцию) в "Окаянных днях" цитирует его четверостишие, достойное быть эпиграфом к истории Одессы ХХ века:

Как много самообладания
У лошадей простого звания,
Не обращающих внимания
На трудности существования.


Жена Натана Зинаида Константиновна Шишова стала известной писательницей, автором замечательных исторических романов для детей. В 1917 перед свадьбой Натан посвятил ей такие строки:

Такие руки только снятся
В блаженном и безгрешном сне.
Их легкой ласке покоряться
Сладчайший жребий выпал мне...


Кратко поэтическую эволюцию Фиолетова демонстрируют две цитаты из его совсем небольшого творческого наследия:

Грядущим жить я призываю,
Грядущим, где мерцает Рок… (1914)
Не архангельские трубы - деревянные фаготы
Пели нам о жизни грубой, про печали, про заботы,
Не грустя и не ликуя, ожидаю смерти милой,
Золотого аллилуйя над высокою могилой (1918).


Что же до Остапа, то он отличался атлетическим телосложением (рост 1 м 90 см), занимался гиревым спортом и классической борьбой и был известным в Одессе футбольным нападающим. Знаменитый летчик и спортсмен С.Уточкин (на редкость трагическая фигура в истории русской авиации и спорта) прочил ему большое будущее в этой игре. Именно благодаря футболу Остап познакомился с другом всей своей жизни писателем Ю.Олешей (чья судьба - тоже песня с бодрым началом и грустным одиноким концом). Подозреваю, что гимнаст и канатоходец Тибул из "Трех толстяков" создан не без влияния Остапа. Помните, убегая от солдат, Тибул проходит над площадью Звезды по железной проволоке, и пули пролетают мимо, и он гасит большой фонарь над площадью и спасается в темноте?
Этот побег Тибула, балансирующего над пропастью - словно квинтэссенция судеб десятков талантливых людей, рожденных на рубеже столетий. В том числе и Остапа Шора.



23004e925i
Три толстяка - художник Горяев

Только вот немногим удалось дойти до спасительного люка на крышу.
Но не будем о грустном.
Остап был гением аферы. Он творил ее как спектакль с собой в главной роли. Артистизм и любовь к сцене у одесситов в крови, это прирожденные сценаристы и режиссеры, и Остап проявил эти качества в полной мере.
Например, он представил на сельскохозяйственной выставке в Одессе курицу без единого перышка. Лысая курица произвела фурор. Она была живой мечтой поваров и домохозяек. Газеты разнесли сенсацию по городам и весям. Агенты крупнейших птицефабрик юга России прибыли в Одессу, и в местном научном обществе седой профессор прочел им длинную лекцию о новейших достижениях в птицеводстве.
В роли профессора выступил переодетый Остап.
Фирма "Идеальная курица" заключила несколько выгодных контрактов и получила предоплату. Однако в назначенный срок курицы заказчикам не поступили. Заводчики забили тревогу, но профессор и фирма растаяли в воздухе.
(Аристотель называл человека "двуногим без перьев". Платон мечтал о государстве, в котором подданные либо безмолвствуют, либо славят состояние вещей. Не была ли голая курица одесским сатирическим воплощением античного идеала?)
Раввину Берштейну, желавшему собрать денег для ремонта синагоги, а заодно и собственного дома, Остап предложил… продавать места в раю. Желающим раввин демонстрировал подробный план рая и прейскурант. Затея увенчалась полным успехом.
Об Остапе ходили легенды, сам он был своеобразным рассказчиком, его меткие выражения и хлесткие характеристики передавались из уст в уста. В общем, Осип Шор сам по себе был яркой одесской достопримечательностью. Но что было у него в душе?
Он окончил ту же гимназию Илиади, что и Натан (и Бендер). Это было одно из лучших учебных заведений города, дававшее прочное классическое образование. Нынче на этом месте Академия Холода.

agafonov27_pic07
В 1916 году Остап поступил на физико-математический факультет Новороссийского университета, но вскоре бросил его и решил переехать к матери в Петроград. Там он подал заявление на механический факультет Технологического института имени императора Николая I, но гражданская война в России сделала учёбу невозможной. В городе начался голод, Осип заболел, и без копейки отправился обратно в Одессу. В этом путешествии ему особенно пригодился талант великого комбинатора: большинство афер Остапа Бендера (например, сеанс одновременной шахматной игры, женитьба на мадам Грицацуевой, создание "Союза меча и орала") были блестящими импровизациями Остапа Шора.
Вернувшись в Одессу, Остап увидел кровавый хаос. В Одессе-маме были давние криминальные традиции, а в первые годы после октябрьского переворота положение обострилось до предела. Власть в городе менялась 14 раз: австрийцы, немцы, французы, англичане, петлюровцы, белая армия Деникина, большевики… Иногда у города бывало и несколько хозяев одновременно. Пересыпь контролировали большевики, от вокзала до Аркадии хозяйничали гайдамаки и петлюровцы, в Центре расположились интервенты и белая гвардия. На Молдаванке заправлял Михаил Винницкий (Мишка-Япончик; он чувствовал себя полным хозяином Одессы, ему платили дань до 20 тысяч уголовников, а боевая "гвардия" насчитывала до 3000 человек; прототип Бени Крика из "Одесских рассказов" Бабеля). Каждая власть ограждала свое пространство бельевой веревкой с красными флажками. Такое опереточное лоскутное одеяло могло быть только в Одессе! Но ничего забавного в этом не было: волна бандитизма захлестнула город, по ночам слышалась стрельба, а ограбления и убийства стали обычным явлением. Одной из опор закона оставался уголовный розыск. Туда был откомандирован окончивший первый курс Натан Шор; по его примеру на борьбу с бандитами отправился и Остап. Впоследствии в угро Одессы работал и Евгений Петров.
(Остап Бендер знает Уголовный кодекс, специфику следственных действий и стиля протоколов, великолепно ведет допрос, в общем, чувствуется бывший профессионал угро.)
Борьба братьев с одесской преступностью началась успешно. Они раскрыли несколько уголовных дел, участвовали в засадах, погонях и перестрелках. Остап, отличавшийся расчетливым авантюризмом, был великолепным опером. Мишка Япончик стал его личным врагом: быстрый, ловкий и меткий Остап в легендарной перестрелке уничтожил четверых его людей. Тогда бандиты ударили по самому дорогому, что было у Остапа. 27 ноября 1918 года его старший брат Натан Шор (Анатолий Фиолетов) был застрелен.
Остап проработал в угро до ликвидации основного бандитского ядра и в 1922 году уехал в Москву. Там он продолжил знакомство с одесскими литераторами, тоже перебравшимися в столицу. Валентин Катаев в "Алмазном венце" посвятил ему несколько страниц. У Катаева Остап - и эпический герой, могучий и неустрашимый, и стихийный лирик: "Остапа тянуло к поэтам, хотя он за свою жизнь не написал ни одной стихотворной строчки. Но в душе он, конечно, был поэт, самый своеобразный из всех нас".
Остап был своего рода звездой литературных вечеров начала 20-х годов. Однако вскоре тучи начали сгущаться. Яркость индивидуальности становилась смертельно опасной. Наступило время "переквалифицироваться в управдомы". И Остап "ушел в подполье". Сведения о его дальнейшей жизни очень скудны.
Сейчас я умолкаю, лучше об Осипе-Остапе Шоре расскажет его внучатая племянница - Наталья Камышникова-Первухина
http://magazines.russ.ru/slovo/2009/64/ka8.html
"Он прожил много жизней, сыграв роли разных персонажей Ильфа и Петрова. Одно время он бывал у нас очень часто. Я помню, как они с моим отцом тихо обсуждали предполагаемые планы "хозяина". Доносилось только "сидел", "сидит", "посадили", "посадят"…
Иногда они пускались в воспоминания об одесской молодости. Их объединяла страстная любовь к Одессе "мирного времени", то есть дореволюционной. Любимым их занятием было наметить себе маршрут и следовать ему, наперебой перечисляя имена и названия. Они часами мысленно бродили по Дерибасовской, Екатерининской, Пушкинской, Ланжероновской, Приморскому бульвару, заходя в каждый дом, аптеку, каждую лавочку и магазин, вспоминали, кто там жил, чем торговали, какого вкуса были бублики с семитатью (только в этом году я узнала, что так называли кунжут), какие запахи доносились из кондитерских. Уменьшительные имена, греческие и французские фамилии, обрывки исчезнувших реклам звучали восхитительно и маняще, как оглавление стихотворного сборника или поваренной книги. Кафе Фанкони и кафе Рабина, кондитерская Печесского в Пале-Рояле, чайный магазин Высоцкого, молочная Чичкина. Вдруг один из них вскрикивал что-нибудь вроде: "А чем торговал Маноля Гекацукайтис?" - И оба хором отвечали: "Восточные сладости Маноли Гекацукайтиса!" Прелестные, одушевленные имена того времени, "когда папа был маленьким"...
Оба прекрасно знали историю Греции, Рима, Франции и пытались найти исторические параллели, ища ключ к происходящему - я слышала имена "Сулла", "Нерон", "Робеспьер", выражения "проскрипционные списки", "Карфаген должен быть разрушен", "преторианские когорты".
Как многие южане, они обожали раннего Гоголя, знали наизусть целые страницы из "Тараса Бульбы", и я думаю, что имя Остап, которое он для себя выбрал, было данью этой любви.
Остап был нашим "богатым родственником". Только у него можно было одолжить крупную сумму. Сразу после войны он освоил шелкографию, организовал артель и стал монополистом этого подпольного бизнеса. Рулоны с какой-то тонкой тканью и с какими-то пленками, издающими противный химический запах, хранились у нас дома, у меня под кроватью. Остап всегда жил под угрозой посадки - и товар "левый", и само предприятие "левое", и, главное, продукция своеобразная.
Несколько лет Остап Шор изготовлял методом шелкографии иконы для Троице-Сергиевского монастыря в Загорске. Во многих окраинных и пригородных домах можно было видеть эти дешевые иконки на месте старых, уничтоженных в послереволюционные годы. Он долго занимался шелкографией, первым в Москве разрабатывал многие технические приемы, разные методы крашения и зарабатывал одно время большие деньги.
У него были странные знакомые: то благородные старцы с тонкими лицами, то неописуемые оборванцы. С некоторыми он выпивает в подъезде "на троих", других одевает, селит у себя. Помню его большую комнату на Воздвиженке (в доме, где когда-то была квартира художника Леонида Осиповича Пастернака), заставленную сундуками и железными кроватями, на которых спят какие-то явно посторонние, бледные люди. Его жена Полина была милая, тихая женщина. Остапа очень любила, сына назвали Анатолий в память Анатолия Фиолетова. Когда она умерла, довольно еще молодой, Остап не пошел на ее похороны и никогда больше не упоминал ее имени. Комнату разменял с сыном. Позже внук Остапа крестился, стал настоящим иконописцем. Было известно, что в трудную минуту Остапу можно позвонить в любое время дня и ночи, он немедленно придет, все, что нужно, сделает, организует, посоветует. Если другого способа помочь нет, даст денег, принесет билеты, отправит в другой город и адрес даст, где переночевать. И исчезнет, оставив ощущение какого-то унижения своим циничным, демонстративным равнодушием к сути самого дела и к твоим душевным переживаниям.
Когда умер мой отец, с которым он был, казалось, близок, Остап взял на себя организацию похорон, но высказал несколько практических соображений, невообразимых в других устах: "Незачем хоронить в новом костюме - все равно работники крематория снимут и золотые коронки вырвут, а жаль".
Как многие старые одесситы, после войны в Одессу Остап не возвращался. Для него город стал кладбищем, а на похороны и на могилы Остап никогда не ходил.
Хотя его жизнью руководил сложнейший логический расчет, Остап был игрок по натуре. Страстный картежник. Рассчитывал, рассчитывал, а потом ставил все на карту - и часто проигрывал. А поражений не выносил (отсюда, может быть, его отказ ходить на похороны и кладбища?). Я думаю, что послереволюционный стиль жизни, безвкусицу и ханжество советского языка, наступивший праздник дураков он ощущал своим личным жизненным проигрышем.
В образе Бендера есть смесь тайной горечи и блестяще-назойливого скоморошества, характерная и для его прототипа.
Остап никогда не говорил серьезно или весело. Это всегда было саркастическое остроумие, надсадное ерничание, утомительное, но завораживающее. С вызовом и какой-то злобой он подчеркивал свои полууголовные связи и интересы. Утверждал, что ничего не делает "за спасибо", что в карты играет только ради выигрыша, что не верит ни в Бога, ни в черта, а того пуще в какое бы то ни было бескорыстное доброе побуждение. Его циничная манера говорить о людях, жеманные обращения "Mon ange" к знакомым, вне зависимости от возраста, а иногда и пола, французские цитаты вперемежку с довольно сальными каламбурами, явное ко всем презрение - все это от него отталкивало, и все же были в нем следы когда-то могучего очарования. И, несмотря на его манеру общения, он вызывал к себе полное доверие.
Можно было поверить, что ходили за ним толпой пижоны и босяки двадцатых годов, а знаменитые остроумцы эпохи повторяли его шутки. Сардонический антипафос его речи действовал, как освежающий душ.
О нем рассказывали бесконечные фантастические истории. Но реальность была интереснее, и нередко происходила по сценарию Ильфа и Петрова.
Где-то в конце пятидесятых годов, уже пожилым господином, в период своего наибольшего финансового процветания Остап вдруг появился с новой женой. Ее сходство с мадам Грицацуевой казалось мистическим, невероятным! В жаркий летний вечер в нашу коммунальную квартиру вошла томная, в кружевных перчатках и черном панбархатном платье с кружевцем, украшенная ювелирными изделиями и густой косметикой, чрезвычайно пухлая особа лет тридцати пяти. Звали ее Тамара. Она сначала сильно робела и молчала, а мы старались не показать изумления, увидев такое великолепие за нашим скромным семейным столом. Как выяснилось, раньше Тамара торговала овощами в палатке на базаре, а теперь Остап устроил ее в меховое ателье на Арбате. Грустно было наблюдать последнюю слабость и вспышки непривычной щедрости у этого сурового, ироничного человека.
С Тамарой он прожил лет десять, помог ей вырастить дочь. Она поселила у себя родню, стала хорошо зарабатывать в арбатском меховом ателье, и, обменяв комнату Остапа на отдельную квартиру, оставила его одного в необжитой комнате коммуналки в одном из новых микрорайонов.
Остап становится невыносимым. Недоверчивый, подозрительный, бешено вспыльчивый. Сына, тихого выпивоху с наследственно-медальным профилем и серо-голубыми, как у родителей, глазами, и внука, молодого художника, на порог не пускает: всех подозревает в ожидании наследства. К тому же он слепнет, взгляд его делается еще более надменным, многолетний рак кожи и языка, периодические облучения обезобразили его когда-то красивое лицо. Но оно остается значительным, это не лицо из толпы, мимо пройдешь - заметишь. В стянутом поясом потертом черном кожаном пальто эпохи перелета Чкалова через Северный полюс, очень прямой, высокий и грузный, с узким костлявым лицом и жиденькой белоснежной бородкой, которую он отрастил в старости, Остап стал удивительно похож на старого американского фермера, а проще сказать, на Дядю Сэма. Он медленно идет с авоськой в руках в московской толпе, высокомерный, жалкий, бесконечно одинокий. Иногда я подходила к нему и сразу не чаяла, как удрать поскорей - так издевательски-слащаво равнодушен его тон.
Эльза Давыдовна его обожала. Она была первой, кто начал рассказывать о другой жизни Остапа. Она говорила: "Вы понятия не имеете, что он делал для людей, скольким спасал жизнь! Когда я вернулась после блокады совершенно сумасшедшая, стащив на кладбище всех родных, это он меня выходил".
Когда Остапа уже не было, Виктор Иоэльс -- художник, шелкограф и незаурядный знаток истории Москвы - говорил о нем не просто с симпатией или любопытством, а серьезно, с глубоким уважением.
Остап знал его отца, репрессированного в 30-е годы. Когда Виктор вернулся из детприемника для детей репрессированных, Остап помог ему получить обратно свою комнату на Тверском бульваре, обучил его шелкографии, обеспечив куском хлеба на всю жизнь. Виктор рассказывал: "Остап Васильевич был необыкновенным человеком, честнейшим, справедливейшим. Он поселил у себя и обучил шелкографии многих детей репрессированных. Мы всецело от него зависели, и никогда он не обманул никого ни на копейку. А скольких людей он просто спас от голодной смерти, годами помогал семьям заключенных, часто малознакомых людей. Немного было домов в Москве, куда можно было прийти переночевать, вернувшись из лагеря. Приходили почти чужие люди, оставались, иногда подолгу жили, пока он не устраивал их на работу, не находил им какую-нибудь возможность остаться в городе. А ведь это были какие годы - конец сороковых, пятидесятые…"
Осип Шор делал это, рискуя свободой и жизнью. Все его капиталы ушли на помощь обездоленным. Вот таким человеком был прототип Остапа Бендера. Его-то мы и видим внутренним зрением за могучей фигурой великого комбинатора.

agafonov27_pic08


Поскольку мы знаем дату рождения Остапа Шора, можно попытаться построить его гороскоп. Большой рост, незаурядная физическая сила, стремление к честной игре, "обширные, но неглубокие познания" (как написал о нем один репортер из США) - все это склоняет к Асценденту в Стрельце. Отстраненность, индивидуализм, эгоцентризм и независимость наводят на мысль об Уране на Асценденте. Мощная оппозиция из I дома в VII говорит о важности - но и сложности темы отношений в его жизни. Мир представляется ему юдолью страданий, а сам он понимает, что его миссия - в самопожертвовании (Солнце = Нептун/Плутон: "мученик, принесенный в жертву"; эта комбинация отнюдь не означает покорного бездействия; она есть, например, у Экзюпери; контакт Солнца с двумя высшими планетами говорит о талантливости, уникальности). Сатурн в I доме говорит о сложном жизненном пути, ограничениях с детства, но и о самообладании. Солнце в соединении с Капеллой, звездой Десцендента Одессы. Капелла - коза, выкормившая Зевса, символ самопожертвования. Таков был Остап Шор. И, я думаю, подобный гороскоп мог принадлежать и Остапу
agafonov27_chart

Tags: гороскоп Татьяны Лариной, гороскопы литературных героев
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments