tomasi (tomasi) wrote,
tomasi
tomasi

Categories:

Рассказ к Рождеству Шкаф

32c20619701-dlya-doma-interera-rospis-sten-mebeli-v-detskoj-n0629

64444263_1285352934_10

Росписная мебель. Мастерская Анастасии Немоляевой





ШКАФ

25 мая . Утро. Москва. Скарятинский переулок. Аня


Снятся розы. Лунный единорог подмигивает глазом из-под подстриженной челки.
Две мои фарфоровые куклы - Фанни и Дженни покачивают головами. На них кружевные шляпки и передники, в тяжелые косы аккуратно вплетены атласные ленты.
Я болею. Бабушка принесет мне в постель большую фарфоровую кружку с шоколадом, расписанную бабочками и райскими цветами. Она потрогает мой лоб губами и скажет, глядя на кружащуюся моль, одну из своих волшебных фраз:"И моль на что-то нужна. Ишь, как заставляет людей в ладоши хлопать".
Единорог подмигивает мне своим глазом.

Что это? Где я?

"Хозяйка! Спит она что ли… Вира помалу! Вира!"
Я просыпаюсь от стука в оконное стекло.
В окне веселая рыжеусая физиономия.
"Хозяйка, принимай Вещь!"
Взлетаю с постели, раздергиваю жалюзи, впускаю солнечный свет и прекрасное видение оасписанный зверями и цветами нежно-зеленый шкаф, висящий в люльке для малярных работ рыжей, как ботинок панка.
Единорог смотрит на меня с дверцы шкафа, лукаво, салютуя острым рогом.
Я распахиваю окно. Рабочий ловко перепрыгивает, держась за оконную раму, в комнату.
Семь минут и шкаф, расписанный рукою Анастасии Немоляевой, стоит у одной из стен комнаты в моей маленькой квартирке в Скарятинском переулке.
Рабочие ушли так же как и пришли через окно. Во всем этом есть что-то подколесинское из "Женитьбы" Николая Васильевича Гоголя.
Весна, смешно и хочется выпрыгнуть из самой себя от неожиданного, как обрушившийся на голову ворох солнечного света – майского счастья.
Так в детстве, когда подарок не один, а по нарастающей - все больше, больше, больше и уже кажется, что сам солнечный день становится твоим подарком. Дельфин в дельфинарии улыбается только тебе. Дома тебя ждет новая кукла.
А когда на именинном пироге задуты свечи и чай налит гостям в тонкие расписные чашки, звонят в дверь и у дверей стоит целый ящик бананов от Доктора Айболита из самой Африки.
Я открываю медным витым ключом дверцу шкафа и на меня обрушиваются розы- белые, красные, розовые- раскрывшиеся, полураскрытые, в бутонах. Сколько их? Они летят на меня и я от неожиданности падаю на них и понимаю, что они почему-то влажные и соленые, как море.
Шкаф, мой шкаф. Я глажу его рукой.



3 мая . Москва. Скарятинский переулок. Саня и Аня

-Эй! Перевернись на живот. Да нет, не так, перевернись чуть правее. Ты, что право от лево не отличаешь?
- Не отличаю.
- Да трудно тебе в жизни.
- Ничего, я не жалуюсь. А зачем это тебе?
- Да тут у тебя под журнал, там статья про Рамштайн хочу почитать.
- Так это ты статью хочешь почитать? Ты меня совсем не любишь, Саня?
- Как это не люблю. Я же с тобою сплю.
- Ну это не любовь.
- А что такое любовь?
- Любовь это исполнение мечты.
- Ну и есть у тебя мечта?
- Да, конечно.
- Не тяни кота за яйца, какая?
- А ты не будешь смеяться?
- …
- Я мечтаю о шкафе.
- Да шкаф бы тебе не помешал, - сказал Саня, оглядывая мою комнату,- Мои блузки, брюки и юбки на павловском стуле, громоздились, как ворона на ели из басни Крылова.
В открытом черном чемодане котенок Митяй играл со своим серым хвостом.
- "И все-таки почему шкаф?"
- В детстве я любила шкаф больше всего на свете. Это был мой дом, мой корабль, мой Кит.
Наша дача стояла у самой железной дороги. Я забиралась в шкаф и шум проходящих поездов казался мне шумом моря, а я была Ионой в Ките.
- Ионой шкафу.
- Шкаф скрипел, электричка ревела, бабушка…
- … тоже скрипела.
- Да ну тебя, Сань, я не буду тебе рассказывать.
- Да, котенок, я много потеряю.
Да мне пора уже. Ладно я пойду. Позвоню тебе.
- Когда?
- Ну на этой неделе точно или на той. Ага? Иди сюда, поцелую.Кстати, я завтра в Питер , к себе уезжаю.

24 мая . Москва. Большая Дмитровка.Кафе ПИРОГИ Те же и Андрей Петрович.

Вечером в кафе – книжном магазине ПИРОГИ , где среди книжных полок, за круглыми столиками, собираются студенты и сетевые литераторы, я встретилась с Саней. Вместе с ним пришел хозяин компьютерной фирмы Андрей Петрович, большой такой, кряжистый не меньше двух метров роста. Я его сразу про себя назвала Хозяином Тайги.
И заулыбалась про себя, представив себе компьютерную сеть, зазеленевшую молодыми весенними листочками и его, обходящим свои леса дозором.
Саня был сам на себя не похож. Аня - это, Аня-то. "Аня, почитай Андрею Петровичу свои стихи. Андрей Петрович, посмотрите какая у Ани голубая кожа на запястьях. Это кровь. Ее прабабушка была графиней"
"Да, Андрей Петрович, прабабушка –графиней, а бабушка - главным инженером тракторного завода в Восточной Сибири "
"Аня, а в самом деле почитайте свои стихи",- попросил Андрей Петрович.
И я сказала: "Стихотворение называется

УТРАТА ЧУДА.
Бабушка хранила как драгоценность
В неприкосновенности своей шкатулочки
Шелковое волшебство мгновения…
Гоняла нас, говорила: «Испортите, дурочки».

Китайская нежнейшая вышивка:
Два аиста на глубоком синем фоне
И веточка зацветающей вишни.
Хотелось положить чудо на ладони,

Послушать, о чем разговаривают аисты,
Настроиться на эту гармонию,
Почувствовать мира бескрайность…

А что потом было с вышивкой,
даже не помню… "

Все помолчали. Нам с подружкою заказали кофе с ликером Бейлис, мужчины мужественно пили коньяк Хенесси, закусвывали.
Правда, когда пришлось за все это платить, оказалось, что ни у Сани, ни у Пал Палыча денег с собой нет, а карточку "Виза" Петровича, для оплаты принимать наотрез отказывались.
Так что, пришлось мне расстаться со своими сбережениями, деньгами, которые я уже полгода собирала на шкаф.
Сама не знаю почему, но на Саню я обиделась.
Раньше я ему и не такое могла простить. Серая, она же белая питерская ночь, его ломки. Выстраиваемая на кухне, к моим приездам батарея бутылок.
"Саня", - сказала я ему на ухо, - "Саня! Отдай мое сердце!"
И представила себе, что никогда больше его не увижу. Что вся моя любовь к нему стекается лучами на узкое и острое веретено, наматывается луч за лучом, нить за нитью – и вот это уже не куделька, а солнечный мячик, который прыгает ко мне на живот, растворяется, проникает в меня и я чувствую ровное тепло в солнечном сплетении.
Саня вздрогнул и сказал, расширив зрачки: "Что? Что, ты сказала?"

Домой я возвращалась одна.
Ночью позвонил Саня, очевидно, добавивший к Хенесси водки и говорил, что любит меня и что я должна сейчас же поехать к Петровичу, которому очень понравилась.
"Ну, сделай это для меня. Он мне денег дает на проект".
Я назвала его подонком, но больно мне почему-то не было.
Ночью мне приснилось море. Шторм. И я тонула. Рядом плыл Саня, я тянула к нему руки и уже не понимала это море или мои слезы. Горе мое было целым морем. Саня схватил меня за волосы, ударил по лицу, – "Не дергайся. Утопишь"
Я почти потеряла сознание, а когда открыла глаза увидела, что у кромки волны стоит Пал Палыч. И он так грозно, так спокойно стоит, что море перед ним отступает, положив меня и Саню на белый песок к его ногам.
А потом Пал Палыч взял меня на руки и как ребенку, которого надо отвлечь от слез сказал, а ну-ка Аня посмотри, вон туда.
И я увидела Единорога.
А утром принесли этот шкаф полный роз.
У меня была мысль, что это Саня просит у меня прощения. Но это было так на него не похоже.
Можно сказать, что так фундаментально за мной еще никто не ухаживал.
Я ставила и ставила розы в вазы, банки и бутылки, которые только смогла найти. Я налила полную ванную воды и положила оставшиеся розы в нее. Их было так много. Утро пахло розами.
Мой халат, волосы, исколотые руки пахли розами.
Я была счастлива.
В одиннадцать часов позвонил телефон. Женский холодный голос сообщил мне, что в час дня мне назначена встреча и продиктовал адрес и номер офиса.
Какая встреча и с кем назначена я так и не успела спросить. Ее голос был похож на айсберг и презрение ко мне в подводной части этого айсберга, мрачно убивало насмерть презрением.
Потом звонил Саня несколько раз. Я бросала трубку.

25 мая . День. Москва. Новый Арбат. Аня и Андрей Петрович.
В тринадцать тридцать я уже была в офисе на Новом Арбате. Охранник проверил мою сумочку металлоискателем. Что-то запищало. Он позвонил по телефону вышла какая-то дама и прошелестев змеею, попросила открыть сумочку. Пищали мои ключи. Меня пропустили. Дама шла на высоких каблуках, высоко подняв голову, но плечи ее почему-то были опущены.
"Вас уже ждут", - сказала она мне.
- Кто ждет?
- А то Вы не знаете?
- Пройдите направо.
Она открыла карточкой дверь. Бледно-голубой палас сменился пушистым ковром. Это было бы похоже на жилое помещение, если бы не занимало целый этаж.
На стенах висели копии французских гобеленов пятнадцатого века. Я узнала "Борьбу сказочных зверей". Дверь красного дерева открылась. Пол блеснул лаком наборного паркета, именно таким, я любовалась в залах Эрмитажа.
Я подняла глаза вверх. На пороге комнаты Петрович делал мне приглашающий жест.
Краска бросилась в лицо. Почему-то его я сосем не ожидала здесь увидеть.
- Заходите, Анечка! Что Вас так удивило? Вы не думали, что это я Вас пригласил?
- Честно говоря, я думала, что меня приглашают на счет работы.
- Ну, считайте, что я Вас пригласил насчет работы.
- Давайте присядем.
И мы утонули в креслах.
Бледно-розовый шелк на окнах не закрывал вид на московские крыши. Старый Арбат, плыл в легком зеленоватом кружении зелени.Весна!
Павел Павлович, нажал на какую-то кнопку и сказал: "Агриппина Семеновна, кофе, пожалуйста и улыбнувшись добавил и "Бейлис", а потом обернувшись ко мне, продолжил как будто мы с ним и не расставались: " Скажите, Аня, Вы не хотите стать главным редактором поэтического сетевого журнала? С окладом, ну скажем, для начала пять тысяч долларов в месяц?"
- А еще я хочу Луну!
- Агриппина Семеновна, кусок лунной породы из шкафа номер семь.
- Так что Вы думаете о моем предложении, Аня?
- Я думаю, что за ним кроется. Вы, наверное, очень богатый человек.
- Наверное.
- И зачем Вам все это?
- Вам это может показаться странным, но в жизни каждого человека наступает момент, когда ему хочется сделать что-то еще. Можно коллекционировать произведения искусств, а можно…
- Таланты, я правильно Вас поняла?
- Вы меня совсем не поняли. И наверное, Вы откажетесь от моего предложения.Вы Анна относитесь к тому редкому роду женщин про которых поэт сказал: "Тебя не соблазнить не платьями, ни снедью…" Скажите есть ли в этой жизни хоть что-то, что может вызвать в Вас любовь?
- А зачем Вам это, Андрей Петрович?
- Видите ли Анна я хочу сделать Вам предложение.
- Пост редактора с долларовым окладом ?
- Другое предложение, личное. Я прошу Вас быть моею женою.
- Это так неожиданно. Я Вас совсем не знаю.
- Вот я и предлагаю Вам поработать вместе со мной, узнать меня лучше. Ну, как мне еще с Вами говорить. Хотите на колени перед Вами встану.
- Что же, пожалуй, хочу.

И он встал передо мною на колени.
Он стоял на коленях и молчал. И я молчала.
А потом, я сказала ему.
- Встань, не пачкай наши брюки.

17 августа . Санкт-Петербург. Саня
Анька глупая была, упертая. Я не люблю когда меня лишний раз грузят. Я легко хотел жить, как на крыльях летать. К тому же я человек из Питера, а она - москвичка.
С котенком своим она носилась, как с писнной торбой. Подхватит его, в клетку для перевозок посадит и раз в неделю ко мне в Питер. И тут нравоучения ее: "Саня, так жить нельзя, ты себя губишь". Так все живут, а умереть имеет смысл рано.
Про семью уже стала заговаривать.
А потом вкусы у нас были разные - стили , музыка. Она экстрима не понимала совсем, даже не прошлого, а позапрошлого века девочка – свечи, Гендель. С ней не жизнь была, а бег с припятствиями. Ты ей про Ромштайн и Шнура, а она тебе двенадцатый вариант перевода стиха Бодлера читает.
Это только с сильного бодуна нормально переносится когда девушка тебе перевод "Падали" Бодлера читает и спрашивает твое мнение. Они же все поэты, блин, переводчики.
Тут Петрович подвернулся. Реальный мужик, но тоже на всей этой культуре завернутый. Поэты, сайты, антиквариат. Четыре языка , полное собрание сочинений Бродского спонсирует.
И сколько не объясняй ему, что Шнур вставляет, а Бродский – нет, только криво улыбается.
Ну, встретились они. Он сразу на нее запал.
А мне она уже вроде и не нужна была, у меня , эта- Карина, что ли, появилась.
Ну и что, карта легла. Я понял, что она реально к нему уходит.
И когда это до меня дошло меня заколбасило и стало плющить. Кто этого не испытывал , тот не знает. Вчера еще – ну девчонка, каких много- живет удобно, рядом с ЦДЛ в Москве. А сегодня заскок на ней какой-то. Не могу без нее и все тут. Пло ночам снится. Бежит куда-то. зовет. И чем я к ней ближе, тем она от меня – дальше.
"Не приеду. У меня работа теперь."
Раньше кота в клетку и раз в неделю она у меня в Питере бутылки разгребает. Все терпела и Гурда, блюющего под Шнура и , что я девочку мог привести к себе потрахаться. Запиралась в ванной и плакала. Терпела.
А теперь :"Работа у меня!"
И чем дальше она от меня , тем мне нужней становится, дышать без нее не могу. Дурацкое чило жизни. Сижу как дурак один у себя на широком подоконнике, седьмой этаж . Внизу колодей двора, наш питерский,и думаю, что если на счет деять Аня не позвонит , то окно открою и…
Так что, в моей смерти прошу никого не винить.
Все люди за смертью в очередь стоят, только мы – панки лезем без очереди.

Спустя три года. Утро. Город Прага. Аня

Я в городе Прага, сижу в кафе "Лувр" за чашечкой черного кофе , листаю свой старый дневник.
Как просто я могла упустить свое счастье.
Мы с Петровичем вместе уже два года.

Нужно было многое пережить вместе: успех нашего сайта, самоубийство Сани.

Год назад у меня родилась дочка Анна Вторая, как называет ее Петрович.
И шутит, что у него, как у Гумилева две Анны- Первая и Вторая.
А я мечтаю о сыне, о его сыне с таким же характером как у него, у моего мужа.
Потому что знаю, что для его доброты и силы духа нет ничего невозможного.
Вчера он спросил у меня.
- Аня, а когда Ты поняла, что любишь меня?
- Когда поняла, что именно Ты мне напоминаешь больше всего.
- И что я больше всего Тебе напоминаю.
- Шкаф!
- Шкаф?
- Просто больше всего на свете я люблю именно шкафы, а ты не знал?

Tags: Новый Год, моя проза
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments