tomasi (tomasi) wrote,
tomasi
tomasi

Categories:

Про детство рассказ. ВЕРЕСКОВЫЙ МЁД



(без названия)



В Калининградской области тевтонские следы были везде.
-Пойдём, я покажу тебе немецкие могилы?- говорил Лёва
-Фашистские? Нет, немецкие. Там выбито 1878 год.
-Это еще до революции?
- До революции здесь везде-везде жили немцы.
И я оглядывалась, боясь увидеть на каждой ветке на елке по немцу в каске и с автоматом, как в фильм «Четыре танкиста и собака».
А, что такого. Тут даже и Гофман жил. Гофман, это который «Щелкунчик»?
И я замирала.
У меня есть пластинка с детской музыкальной композицией «Щелкунчика» и черный том сказок Гофмана со взрослыми гравюрами. Музыка Чайковского волшебна. Она делает меня снежинкой и поднимает над домом Мари и Франца, заставляя до изнеможения кружиться, отставляя носочек в стоптанном тапочке и растопыривая полы халатика. Но я-то знаю, что это не халатик, а пачка балерины.
Гофман-тоже немец? И очень даже просто. И Гете, который написал «Рейнеке лиса» немец и братья Гримм с их Беляночкой, Розочкой и ручным Медведем-принцем и розовыми кустами вокруг домика-пряника, и Гауф с «Холодным сердцем» - все они немцы . Все они немцы и жили до революции.
И Шиллер тоже немец.
«Когда меня мой рыцарь любит,
как говорит,
Он мне перчатку подарИт»

Я даже икаю в этом месте баллады, от коварства Дамы и ответа Рыцаря. И вздрагиваю её дрожью, когда перчатка (от волнения Рыцарь бросает, конечно же, не надушенную перчатку дамы, а свою железную-рыцарскую и железо больно ударяет в грудь Дамы , оставляя на теле синяк на долгую память»
О, они , как два поединщика перед лицом вечности-поэзии Шиллера. Это и есть –«любовь»- война во имя правды: «любит-не любит-плюнет-поцелует- к сердцу прижмёт- к черту пошлёт».
Здесь всё имеет немецкие следы. Даже дом, в котором я живу- с канализацией , пришедшей в упадок. Колодцем для слива нечистот в саду, Дом , с его красной черепичной крышей и сараями- немецкий. Не тот немецкий, который построили пленные, а тот немецкий, который: «здесь везде-везде всегда жили немцы». И печки ,обложенные кафелем- коричневым и зелёным-немецкие и широкие окна в сад-тоже.
«И земля» , тихо говорю я себе , засыпая, «здесь немецкая».
- А еще у них были замки-крепости, шепчет мне Лева.
-Где же они все?
-Кто?
- И замки и немцы.
-Замки лежат в руинах, а немцев всех вывезли.
-Куда?
- К ним, в Германию.
И Лёва делает жест рукой. Так аист тяжело поднимается из гнезда на фонарном столбе и улетает.
«Мне папа рассказывал»,- говорит , Лёва, -«В музее, в Янтарном есть карта. Вся наша Калининградская область заселена русскими со всей нашей огромной страны. И эта карта вся составлена из янтаря, на ней даже есть наш Славск.»
Из янтаря! Мне кажется сердце разорвётся, если у меня будет что-то из янтаря.
Мама купила в Калининграде бусы из желтых продолговатых бочоночков, похожих на липовый засахаренный мёд для своей коллеги . Я даже лизнула одну бусину, когда никто не видел- просто что-то гладкое, лишенное медового вкуса. Папа повертел в руках:
«80 рублей, половина моей месячной зарплаты прокурора района.»
Да, никакой зарплаты не жалко за такие бусы. За янтарное сердце ничего не жалко. Носить его на груди на тонкой золотой цепочке-камень солнца.
-И Бог здесь был немецкий и Богородица. Об этом я не говорю никому , даже Лёве. Просто прихожу к кирхе, которая стала силосной башней и дома часами вглядываюсь в репродукции из книги «Шедевры Эрмитажа».
Мою руки холодной водой под зеленым рукомойником со стержнем , который нужно поднимать вверх и вниз, и тогда из рукомойника течет вода; вытираю руки вафельным полотенцем и переворачиваю страницы.
На руках цыпки , а страницы глянцевые . Цветные репродукции наклеены справа на глянцевый лист и мои цыпки оскорбляют это роскошество красок и линий.
В книге много Богородиц.Больше всего мне нравится девочка в багряном платье. Она сидит на низком стуле, сложив руки . А её мама накрывает на стол- там за рамкой картины. У девочки чистый взгляд. Таким взглядом смотрят на небо, когда улетают птицы.
- Дети!- говорят нам. У нас будет конкурс. Каждый может прочитать своё любимое стихотворение.
Моё любимое стихотворение- это «Вересковый мёд» в переводе Маршака.
«Из вереска напиток забыт
давным-давно,
а был он слаще мёда,
пьянее, чем вино»
Когда я читаю о малютках медоварах на площадке возле кирхи, превращённой в силосную башню, я представляю себе малюток-гномов из сказок братьев Гримм.
И представляю, что где-то здесь они варят немецкий эль или немецкое пиво.
«лето в стране настало.
Вереск опять цветет,
Но некому готовить
вересковый мёд»
Мой голос разносится в парке. Слушает комиссия, слушает немецкая земля под колхозным сапогом, слушают столетние липы,слушают рыцари Тевтонского ордена, убивавшие пруссов, слушают непобежденные прусы с белесым небом в глазах, слушают зарытые клады и невзорвавшиеся бомбы.
И всё это отзывается моему голосу. И только с края эмалевого неба смотрят на меня глаза немецкой Мадонны, которая знает и чувствует больше, чем я и которая обнимают своей любовью и молитвой к Сыну : и русских, и немцев, прусов и тевтонов,- в той стране, где нет не эллина, ни римлянина, ни иудея, ни немца, ни русского, где все мы жители небесного града, пьющие вересковый мёд.

Tags: детство, мои рассказы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments