tomasi (tomasi) wrote,
tomasi
tomasi

КИКИМОРКА (рассказ)

Был у меня цикл рассказиков
" Унесенные лифтом", такая городская мистика.

Вот один из них.

КИКИМОРКА

Москва в центре похожа на смех ребенка разноцветный, как праздник.


А здесь - окраина: собачий зевок медленно переходящий в вой. Даже, если закат горит, то он нервно горит, пятнами по небу, румянцем туберкулезника.
Снег, под осевшим льдом - вода. Пятнадцатое апреля, а весна еще не проглядывает. Водой залило сапоги девушке и ноги уже через полчаса стали мокрыми. Чулочек поехал. Лифт не работает. Утром, как всегда в подъезде грязно. Раньше я ходила к мусоропроводу и даже оставляла старый веник, думала, что люди будут за собой убирать. Веник украли. И опять разбросаны по плитке битое стекло и очистки картошки.

Тошно мне Кикиморке от человечьей грязи. Пойду каблучками топать, нитки путать в девичьих корзинках. Загляну в зеркало- личико мое остроносенько, как у птички, на сарафане заплатка.

Лето настанет, проглянет молодая трава и по утрам ее будут машинками стричь. Цветочки вырастут: мальвы, малопэ, мята и резеда.
На лоджии табаки посадят белые. Соловьи будут ночью петь. В центре разноцветном соловьи не поют.

Центр Москвы - конфетки: камушки морские, сверху разноцветная карамель галечкой, а внутри изюминка. Здесь лучше летом. А еще лучше в земле лежать. Цветочки вырастут.

У нас здесь кладбище рядом - Кузьминское. Ограды черным покрашены. Карточки на медальонах эмалевых безглазые. Столы деревянные, скамеечки. Будет Пасха - на столы яички покрошат, куличики, чтобы птицы поклевали самоубийц помянули. Самоубийц - их только птицами поминают.

Ой. Тошно мне. Тошнехонько мне, Кикиморке. Жизни человеческой нет мне , будто держит кто-то, в жизнь не впускает, не выпростаешься - цепко схватил.

Жизнь тоже разная, клокастая, не сплошная - то вдруг Бога в ней много и сама себе кажешься прозрачной, забываешь себя, втаиваешь в Бога и все весело получается, легко и люди-звери следа твоего не заступят, а то плотная идет, как хлебный горклый мякиш - глотать противно, а надо, кушать - то хочется!

Зато чердак мой. Здесь сундук стоит в нем журналы «Нива» за 1912 год, косынка и куколка. В этой куколке с фарфоровым личиком я и есть. И днем я облетать могу этот край Москвы и ночью в детские сны заглядываю. Мне и самой сны снятся.

Нынче приснилось: небо разрисовано - и так хорошо, так ярко! - салют среди бела дня и нарисованные лошадки ходят по небу, высоко поднимая ножки, а некоторые несутся в небе наперегонки - и много их, целый табунок - легкие, веселые.

Умерла я, нехорошо умерла, не родившись . Вот и маюсь, пока куклу эту не найдут, не сломают, не разобьют. Много моей души в эту куклу вложено, я в нее возвращаюсь, а хочется к Богу.

Дожидаюсь я пока мама моя столетняя помрёт.

Встретимся с ней за чертой, возьму её за руку и скажет Бог: «За что во чреве извела, за что дитя Кикиморкой сделала». И откроется ад , а там черти- лица у них весёлые, угольки горячие. Сгорит она угольками –согреет сердце моё холодное.
Станет мне Кикиморке весело, сгорит тело кикиморки вместе с грехами мамаши, улетит душа птичкой прямо к Богу в Рай, станет просить простить её непутевую .

Tags: мои рассказы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments